Москитовый берег — отчет о путешествии.

Автор: Дмитрий Алешкин

Изначально мы думали добраться до пристани автостопом. Это всего лишь километров 15.  Но простояв минут тридцать до 6 утра, и не увидев ни единого транспортного средства кроме такси, мы решили ехать именно на нем. Обошлось это нам в 100 лемпира с человека. Уже в начале седьмого мы стояли у касс на судно на материк.

Еще по 500 лемпира. В зале ожидания нам повстречались многие лица, ставшие нам знакомыми за два месяца жизни на острове. Эти люди тоже выдвигались на континент, видимо, собирались разлетаться по своим странам. Ажиотажа по сравнению с нашим отплытием на Роатан не наблюдалось, так что места на верхней палубе на корме прямо у борта удалось занять без проблем. Два следующих часа мы провели любуясь утренним морем, медленно приближающимися горами на материке и слушаю не умолкающих соседей на заднем сидении, бурно обсуждающих предстоящую поездку по у.

Около 9 утра мы выгрузились с судна, дождались наши рюкзаки на стойке выдач, и отправились изучать ситуацию с возможность отплыть из порта (рядом с Ла Сейбой) в сторону Пуэрто-Лемпира на Москитовом берегу. Прогулявшись по территории порта, огороженного забором, в котором нашлось несколько дырок, я выяснил, что два судна со звучными названиями «Гальваник 1» и «Кортес 2» должны выйти в искомом направлении в субботу, то есть через пару дней. Дорога должна была занять около 25-30 часов, в зависимости от погоды. Уплыть на них вполне возможно. Только вот стоимость проезда выяснить не удалось.

На первом корабле капитан, отвечающие за такие вопросы, спал, а на второй я не успел зайти — меня выдворил с территории порта охранник. В любом случае, взвесив все за и против — особенно такой фактор как команда, которая неизвестно как будет реагировать на присутствие женщине на борте судна, мы решили не терять два дня в Ла Сейбе, ожидая отправку, и отправиться в следующий портовый город на Карибском побережье а в восточном направлении, куда можно добраться по автомобильной дороге, — Трухильо (Trujillo).

Судя по карте, дорога из Ла Сейба в Трухильо, проходила где-то рядом с портом. Мы решили не садиться на автобус, идущий в центр (Centro — Muelle, 6 лемпира), и не искать там другой автобус, на котором можно было бы выехать из города, а пройтись пешком, осмотреться.

Дойдя до развилки в 2 км от порта, мы уточнили нужное направление у ребят, торгующих апельсинами. Действительно, если не сворачивать в сторону Ла Сейбы, а пройти еще километр прямо на север, то можно выйти на искомую трассу. Было жарко, и еще очень не привычно вновь, после двухмесячного перерыва, носить нашу нелегкую поклажу, набравшую за это время еще пару килограмм сувениров, дайв-снаряжения и другой всячины.

Когда мы наконец-то принялись голосовать, футболки наши можно было выжимать как после хорошего ливня. Просушиться удалось под солнцем на ветре в кузове пикапа, остановившегося на нашу поднятую руку. Мы уж и забыли, что здесь ездить автостопом так просто. Не водитель думает, подвозить нас или нет, а мы выбираем пикап, на котором нам хотелось бы прокатиться. В общей сложности на доезд до Трухильо, 200 километров, у нас ушло чуть более трех часов, мы сменили четыре пикапа и один джип, и потратили 0 лемпира. Кстати, водитель этого самого единственного джипа оказался владельцем какой-то торговой компанией, поставляющей товары в Пуэрто-Лемпира. Мы с ним разговорились, рассказали, что направляемся в Пуэрто-Лемпира (Puerto Lempira). Я упомянул, что ближайший корабль из Сейбы отправляется туда в субботу. Тут наш водитель забеспокоился. Его груз должен был отплыть на следующий день, то есть в пятницу. Он стал звонить порт, знакомым, компаньонам, собирать информацию. И выяснил… В пятницу действительно ничего не уплывает. Возможно, и в субботу тоже. В стране началась очередная забастовка в поддержку изгнанного президента Селайя. Помимо того, что портовые рабочие отказались загружать суда, крестьяне должны были ближайшие часы перекрыть все важные дороги страны. Эта новость повлекла за собой решение водителя развернуться и ехать обратно в Сейбу. Иначе, как он сказал через пару дней он туда и вообще не попадет. Надо отдать должное, посреди дороги он нас высаживать не стал, а довез до ближайшего поста полиции, рядом с которым те самые крестьяне уже готовились возводить баррикады.

К обеду мы уже сидели на тенистой площади в центре небольшого городка Трухильо (10 тыс. человек), первого испанского поселения в Центральной Америке. Основан в 1525 году. За последующий два часа мы успели попить газировки, посмотреть местные достопримечательности — полуразрушенный испанский форт, превращенный в музей (вход 56 лемпира), несколько старых зданий и тюрьму, выстроенную на главной городской улице метрах в 100 от центра, и сходить к причалу, где выяснилось, что в ближайшее время в сторону Пуэрто-Лемпира долен будет отправиться небольшой кораблик, уже подготовленный к отплытию. Мы пообщались с командой. Капитан, как обычно бывает, спал. Судно должно выйти как только так сразу. Нет только разрешения на выход. Его должны прислать из Тегусигальпы, а там сейчас забастовка, ничего не работает. Более подробную информацию можно выяснить только у капитана, а он… Нам порекомендовали вернуться часам к четырем. И мы снова заняли лавочку на центральной площади, выпили еще по газировке, и стали бороться со сном. На ногах мы как никак были с 4 утра.

К четырем дня, оставив Олю сберегать рюкзаки, я снова отправился к причалу. Капитан проснулся, но ничего нового он не скала. Груз готов, топливо залито, провизия закуплена, нет разрешения. Когда будет — не ясно. Может сегодня вечером, может завтра, может через неделю. Договорились, что за новостями я зайду на следующий день, часам к двенадцати. Вновь забравшись с набережной на холм, увенчанный центральной площадью Трухильо, я нашел Олю, окруженную вниманием местных любопытствующих кавалеров, рассеявшихся с моим появлением. Думать и строить планы не было ни желания, ни сил. Точно было ясно только одно — ночевать будем в этом городе.

Взвалив рюкзаки на спины, мы направились на выход из города. Ночевать в городском отеле после нашей квартирки на Роатане не хотелось. А согласно путеводителю, в 7 км к востоку от Трухильо находиться «Каса Киви», хостел, предлагающий неплохие условия для проживания.

Шли потихоньку, голосовали. Только машин вот почти не было, да те, что были, сворачивали в ближайшие подворотни. Так мы прошли около километра, и увидели указатель на «Каса Алеманиа», еще один отель-хостел, упомянутый в нашем путеводителе, и довольно дорогой. Внимание же наше привлек соседняя табличка с названием другого хостела, указывающая в ту же сторону.

Мы решили проверить что к чему. И действительно на берегу моря, прямо за Немецким Домом, расположился еще один хостел. Ремонт и строительство здесь еще не закончилось, но нам подыскали неплохую комнату с душем и кухней за 250 лемпира за ночь. Хозяевами постройки оказалась немецкая пара. На следующий день рано утром они собрались уезжать в Ла Сейбу. Мы же точно не знали, как долго будем у них гостить. Вопрос об оплате за возможное наше продление был передан еще одной постоялице, девушке из Новой Зеландии, согласившейся в обмен на бесплатное проживание ухаживать за двумя хозяйскими собаками и двумя кошками. Саму эту девушку в этот день мы так и не увидели. Появилась она только вечером. А мы к этому времени успели разместиться, сходить по пляжу к причалу, еще раз поговорить с капитаном, зайти в магазин, купить ром, овощей, яйца, вспомнить нормальные гондурасские цены на продукты: литр агуардиенте (ром первой очистки) Tatascan — 35 лемпира, один банан — 2 лемпира, столько же одно яйцо, бутылка газировки — 10 лемпира, 8 лемпира за фунт помидоров, пачка сосисок — 40 лемпира. Наспех сделав ужин и выпив немного рома, мы легли спать. Так что с новоиспеченной домосмотрительницой из Новой Зеландии мы смогли познакомиться лишь на следующий день. Ночью, как рассказала Оля, хозяева-немцы лазали по крыше, что-то ремонтировали и громко кричали. В какой-то момент я начал отвечать им что-то на испанском. Я этого не помню, хотя Оля утверждает, что я в тот момент не спал и был вменяем. Усталость и ром сделали свое дело…

24 июля мы проснулись лишь часам к 10. Позавтракав и придя в себя, до причала мы добрались как раз к полудню. Здесь все было по-прежнему. Ждемс… Делать было нечего. Решили подождать еще денек.

Прежде чем вернуться в хостел, мы направились на старое городское кладбище, где посетили могилу американского авантюриста Вильяма Вокера (William Walker), пытавшегося в середине XIX века с группой сотоварищей завоевать центральную Америку. В Трухильо, после очередной неудавшейся попытки он был расстрелян. По пути обратно на центрально площади мы заметили знакомы джип с американскими номерами. Видели мы его в Тикале, Гватемала, более двух с половиной месяцев назад. Подошли, разговорились с водителем, Девидом. Он тоже нас вспомнил и очень нам обрадовался. Оказывается, он тоже знает нашу новую хозяйку, Микаэлу, и собирается к ней в гости сегодня вечером. Это всеобщее знакои=мостов предопределило маршрут нашего путешествия на ближайшую неделю. Познакомившись с Девидом и Микаэлой, а затем и с ее другом Даниэлем, мы остались в Трухильо до понедельника, 28 июля. Вся компания собиралась отправиться нà Москитовый берег. Микаэла, как и мы, далее направлялась в . Даниэль из Пуэрто-Лемпира должен был вернуться обратно в Трухильо, где собирался изучать испанский в течение месяца с частным преподавателем. Девид, главная причина нашей задержки, был готов довезти нас до поселка Ириона, что в 200 км от Трухильо. Оттуда нам предстояло продолжить движение самостоятельно. Именно возможность совместного путешествия заставила нас провесит в хостеле три дополнительных незапланированных дня. За это время мы исходили весь город вдоль и поперек. Убедились, что корабль так никуда и не ушел. Несмотря на поездку капитана в Тегусигальпу, документы так и не подписали. Позже, из имейла Девида, вернувшегося в Трухильо, выяснилось, что минимум до 30 июля сие судно якорь не поднимало. Понадейся мы на него, может быть сидели бы в этом чудном городке еще месяц.
По вечерам мы пили ром, общались, знакомились друг с другом. Благо хозяева хостела вернулись только в воскресенье вечером. Так что весь дом все это время был в нашем распоряжении.
Днем в воскресенье Девид предложил отправиться на его машине на вершину горы Калентура (Cerro Calentura) в одноименном национальном парке. Согласно имеющейся у нас информации дорога туда была довольно проходимой. Компанию ему составили мы с Олей и Микаэла. Проехать удалось первые метров пятьсот. По причине дождей дорогу сильно размыло. Местами образовались осыпи и провалы. Некоторые из них мы смогли объехать, а вот в один мы провалились задним правым колесом. Переднее правое тоже было на гране срыва. Для начала мы на собирали камней и веток, чтобы хоть как-то закрепить машину и уберечь ее от падения и переворота. Потом отправились назад в город искать помощь. Первым домом оказалась вилла местного богатея. Здесь помимо яхты мы насчитали около 12 автомобилей, среди которых было несколько джипов, кабриолет «Бентли» и т.д. Такой вот захолустны городишко Трухильо. Вероятно, тот товарищ и поселился на окраине, что не мозолить глаза не столь состоятельным согражданам. Сей господин с охотой согласился нам помочь. Набрав старых досок и веревок, мы загрузились в кузов «Форда»-пикапа с 6-литровым двигателем, ии совместно с двумя его рабочими отправились на выручку Девиду. К сожалению или к счастью, сей пикап не смог пробраться так далеко. Как это удалось нашему джипу. «Форд» оказался слишком тяжелым и слишком длинным. Выгрузив доски, команда спасателей отправилась менять автотранспорт. Оля, Михаэля и я с досками направились к Девиду. При помощи новых материалов удалось сконструировать дополнительные укрепления и помосты, по которым предполагалось выталкивать наш «Ленд Крузер» 1987 года выпуска. Не хватало только второй машины. Мы ждали, ее все не было. Мы с Олей вновь отправились в город, выяснять ждать л нам помощи от прежних помощников или искать новых. Как раз у ворот виллы мы застали знакомого господина в новом вездеходном Jeep Wrangler. Через 20 минут мы уже въезжали в Трухильо на нашей «Тойоте», спасенной от крушения в пропасть, и так и не добравшейся до вершины Калентура.

В честь удачного завершения приключения, а также в честь нашей с Олей первой встречи ровно 21 месяц назад, и последней ночи в хостеле перед отъездом, мы приготовили совместный ужин из жареной курицы, риса и салата, и развели костер на пляже. Все участники сей трапезы вспоминали наши угощения еще несколько дней после мероприятия. От кусочка курицы и стаканчика рома не отказались даже и хозяева-немцы, подоспевшие к нашему банкету. Надолго их не хватило. То ли они в этот день уже выпивали, то ли с дороги устали, но спать они ушли сильно захмелевшие, так и не посидев толком со всеми у костра.
Еще в Трухильо запомнилась тюрьма — небольшое здание желтого цвета небольшим двориком и высоким забором. Ворота ее выходили прямо на центральную улицу. На свидание заключенных выводили во дворик прямо к уличным воротам. Посетител стояли у ворот с другой стороны. Выглядело это забавно. За решеткой стояли парни лет 20-25, накаченные, лысые, в татуировках, улыбающиеся, все в золоте. На свидание на квадроциклах к ним подъезжали молодые люди такого же вида. В чем суть такой тюрьмы..? Кстати, при нас в Трухильо был задержан автобус, перевозивший полторы тонны кокаина. Водитель и его сообщники были задержаны, осуждены в местном суде, и тут же препровождены в эту самую тюрьму. Интересно, как долго они там пробудут? Пару недель, месяц?
В понедельник 27 июля в 9 утра мы был готовы к отъезду. Собрали вещи спустили рюкзак к машине, расплатились за проживание с немкой Таней, с трудом пришедшей в себя к утру. Не был готов Девид. Лишь часам к 11 все загрузились в его «Тойоту» и выехал на трассу. Для начала мы заехали на заправку, где все скинулись на бензин. Получилось по 150 лемпира с человека. На автобусе, кстати, проезд обошелся бы в сто лемпира. Затем заскочили на центральную площадь, где все отправились в банк, снимать деньги в банкомате. Менять доллары на лемпира. Кстати, поменять их так и не удалось. Ни в Трухильо, ни потом, в Пуэрто-Лемпира, в банках валюту не меняют. Потом снова заехали на заправку — залить бензином нашу бутылочку для горелки, в первый раз я забыл это сделать. И вот, наконец, мы выезжаем из города.
И уже через километров 60 делаем первую, и далеко не последнюю за пройденные в этот день 200 км, остановку. В городке Коросито (Corocito) Девид решил пойти позавтракать. Даниэль, Оля и я остались в машине, надеясь на его скорое возвращение, Микаэла отправилась покорять местный рынок, посетители которого, крестьяне и прочее мужское население не могли оторвать глаз от белой женщины в шортах, разгуливающей между торговыми рядами в одной руке держа дорогой фотоаппарат, а в другой кошелек. Чернокожие товарищи наблюдали за этом посмеиваясь, латинос — с вожделением и жаждой добычи. Мы же уже не чаяли ее увидеть вновь. Но нет, минут через 20 она появилась в сопровождении развеселого негра, продавца деревянных безделушек, и уселась в теньке на тротуаре для продолжения беседы. Думаю, наше появление в этом гондурасском захолустье нàдолго останется в памяти местных мужчин.
Все вновь в сборе, едем дальше. Кончился асфальт. Грунтовка проложена сквозь плантации финиковых пальм. Время от времени на встречу проползают огромные грузовики груженые плодами этих деревьев. Их появление вызывает всеобщее оживление и попытки фотографирования. Наши иностранные товарищи впервые в жизни видели финики. Следующая остановка у переправы через реку. Кругом пальмы. Моста нет. Вместо него остатки бетонных плит, на которых расположилась женщина стирающая белье, и ее двое дочек лет пяти-шести. В таком чудном месте мы простояли более часа. Сперва все пошли фотографировать пальмы и, заодно, проезжающие грузовики. Потом внимание переключилось на муравьев, за ними последовала очередь детей. Последние минут тридцать Девид объяснял гондурасским девчонкам, как пользоваться его дорогой цифровой фотокамерой. Показал все режимы, пофотографировал вместе с ними и т.д. Зачем этим девчушкам, помогающим маме стирать белье в соседней речке, знать как пользоваться этой аппаратурой, которую они, вероятно, никогда в своей жизни больше не увидят, мне не понятно У «покорителей мира» другая логика.
Снова едем. За окном мелькают настоящие деревни гарифуна, не обезображенные многочисленными туристами, соседством цивилизации и английским языком. Они по-прежнему живут в домах из жердей, обмазанных глиной, и кроют крышу пальмовыми листьями. Многие из них говорят только на гарифуна, используя испанский лишь для общения с иностранцами и заезжими латинос. К пяти вечера мы добрались до деревушки Ириона (Iriona). Сюда с «материка» еще можно добраться на автобусе.

Дальше только джипом по грунтовке, проложенной по пляжу, и затопляемой во время прилива, или на лодках по каналам и морю. Согласно путеводителю в округе есть два небольших отеля. В один из них, как раз в центре деревни мы и приехали. Население — латинос, гарифуна лишь проплывают по соседней речке, перевозя многочисленные мешки, наполненные только что выловленными крабами. Отель выстроен из бетона, что означает, что спать в нем будет невозможно по причине безумной сырости и влажности. При показе нам номеров всем бросилось в глаз огромное количество комаров, оккупировавших все и вся. Ни о каких москитных сетках на окнах и над кроватями речи не шло. Даже несмотря на то, что хозяева назвали нам неплохую цену, в 100 лемпира с человека, воодушевления это ни у кого не вызвало.

Оставалась надежда на второй отель, на разведку в который отправился я и Девид. Нужно было проехать около километра в обратную сторону. Проехали, и картина резко изменилась. Население — сплошь черное. Говорят только на гарифуна. Наши попытки узнать дорогу к гостинице на испанском приводили к неоднозначным результатам. При въезде в деревню мы обратились к двум девушкам, у одной из которых был грудной ребенок на пуках. Вместо того, чтобы сказать, куда нам ехать, они подошли к машине, чуть ли не втиснулись в открытое боковое окно, и начали говорить о том, какая у меня свежая (!) кровь, что им нравятся мои глаза и т.д. Одним словом, про отель пришлось узнавать дальше. В центре деревне, сплошь выстроенной из дерева, оказалось футбольное поле, третье или четвертое по дороге из Ирионы. Здесь носилась толпа разновозрастной ребятни, нелицеприятно высказывавшейся по поводу нашей попытки развернуться на окраине их площадки. Отель оказался неподалеку. Наше желание посмотреть номера пришлось повторить несколько раз, произнося каждое слово четко и не спеша. Провонявшие гнилью полусгнившие деревянные комнатки с кроватями, покрытыми неизвестно когда последний раз стиранным бельем, оказались еще страшнее первого варианта. Пришлось возвращаться с плохими новостями. Девчонки и Даниэль к нашему приезду уже успели закупить пиво, раздобыть у проплывавших по реке, на берегу которой стоял наш отель, рыбаков вареных крабов и устроить небольшой пикник.
Каждый выбрал себе номер по принципу наименьшего отвращения. Нам ничего не оставалось, как поставить на кровати в бетонном номере нашу палатку. Душно, но хоть без комаров. Для большей устойчивости все дружно стали потреблять заранее купленные запасы спиртного. Одновременно с этим я достал горелку, и мы сварили на всю компанию макарон, нарезали салат из остатков овощей. Ребята принесли то, что было у них. Так вот поужинав и выпив все, что можно было выпить, мы направились спать в нашу камеру. Оля мучилась всю ночь. Для меня утро, а будильник был выставлен на 5 утра, настало будто через минуту после того, как я только закрыл глаза.
Каждый из участников вечернего банкета встретил утро 28-го июля с легкой головной болью. К шести утра мы планировали занять позиции у переправы, что в метрах 100 от отеля, и ждать возможный попутный транспорт. Собраться удалось к семи. Девид, поворачивающий на своем «Ленд Крузере» из Ирионы на юг, пошел нас провожать. Просидев на берегу пару часов, увидев несколько пикапов, доверху забитых людьми и товарами, но двигающимися в противоположную сторону, попав под дождь, переместившись под крышу стоящей неподалеку будки, мы, наконец-то, вызвали интерес у местных лодочников. Один из них подошел к нам поинтересоваться, куда мы направляемся. В Баталью (Batalla). Это 45 км по грунтовке с тремя переправами, или более двух часов каноэ с мотором по рекам и каналам, или чуть быстрее по морю. Сперва лодочник предложил отвезти нас до следующей деревушки, Сангрилая, что в 5 км в нужную нам сторону. Мы решили не рисковать, и ждать либо пикап прямо до места, или подходящую лодку. В течение получаса лодочник подходил к нам узнать, не передумали ли мы, точно ли нм надо в Баталью, не хотим ли мы туда идти пешком из Сангрилаи — всего-то три с половиной час налегке, и под конец предложил довезти нас до Батальи на своем каноэ всего-то за 1800 лемпира. Следующие полчаса мы провели в торговле. Если бы мы дождались пикап, то за проезд пришлось бы отдать по 200 лемпира с человека, то есть всего 800. Лодочник это знал. Поэтому при каждом новом подходе сбавлял цену на сотню. В итоге, договорились на тысячу. Уже через пять минут наши рюкзаки лежали на носу лодки-долбленки, сами мы, распрощавшись с Девидом, заняли места в центре, горе-предприниматель из джунглей — на корме рядом с мотором «Ямаха». Кстати, моторов других производителе за все наше путешествие по Мостиковому берегу ни в е, ни в мы не встречали.
Начало пути выглядело сказочно. Узкая речки, мангровые заросли, тишина, время от времени проливающийся дождь перемежающийся с палящим солнцем, стрекот насекомых, встречные каноэ, некоторые с мотором, некоторые без, загруженные связками бананов, на корме гребец — чернокожий гарифуна. Добравшись до Сангрилая, куда изначально собирался везти нас лодочник, нам пришлось сменить каноэ. Выглядело новое плавсредство также как и предыдущие, только вот борта были нашиты чуть выше. Смысл замены нам стал ясен значительно позже, а пока мы занялись перегрузкой пары десятков газовых баллонов, выложенных по всему дну лодки, наших рюкзаков и нас самих. По окончанию на корму нового каноэ со старого был переставлен мотор. Плывем дальше.
Еще через двадцать минут снова пристаем к берегу, разгоняя десятки крабов, облюбовавших залитую солнцем небольшую речную бухту. Опять разгружаем баллоны. За ними приходят жители этого небольшого поселения. Тут же сбегается ребятня лет пяти и начинает охотится на притаившихся по перевернутыми каноэ и в корнях мангр крабов. Сперва они подсовывают им небольшие палки, которые те хватают большой клешней. Затем остается лишь схватить такого краба за эту его сжатую клешню и отправить в мешок, откуда он потом попадет в котелок с кипящей водой. Лодочник тем временем собрал с нам половины сумы за проезд и отправился куда-то в джунгли покупать бензин. Как только он появился с полным баком, мы снова загрузились в каноэ продолжили путь. Позади остались чернокожие детишки, говорящие на смеси африканского и индейского языков, чернокожие взрослые, для которых говорить по-испански значит все равно что говорить на иностранном языке, деревянные с пальмовыми крышами домики, и сотни крабов, чья участь предрешена решимостью и детей и взрослых сварить их или отправить на продажу на «большую» землю.

В том месте, где река ближе всего подходит к морю, образуя неглубокую протоку, наш лодочник должен был принять решение. Или следовать дальше по каналам и речушкам, петляющими сквозь джунгли и, таким образом, тратя большое количество топлива, или выйти в открытое море, сэкономив тем самым время и деньги. Главным препятствием были волны. Главным стимулом — нажива.
Здравый смысл уступил место желанию выгоды. Прокладывая путь меж обрушивающихся волн, мы прошли сквозь зону прибоя, набрали скорость и двинулись на восток вдоль побережья метрах в 100-150 от берега. Не буду говорить, что уже минут через пять все пассажиры, то есть мы, были мокрыми с головы до ног, и воду периодически приходилось вычерпывать при помощи специальных черпаков, вырезанных из пластиковых бутылок, но некоторые наши спутники еще не отошли от утреннего похмелья, а постоянные прыжки каноэ с волны на волну совсем этому не способствовали. Перевести дух и вздохнуть спокойно удалось лишь когда, держась на гребне набегающей волны мы влетели в лагуну, на берегах которой расположились поселки Баталья (Batalla) и Паласиос (Palacios), и поверхность воды стала ровной и спокойной, словно зеркало. Мокрые с головы до ног, но счастливые, что оказались на твердой почве, мы разгрузили наши рюкзаки на берегу в Баталье. Лодочник, доставивший нас сюда, получил вторую половину причитавшейся ему суммы. Правда он потребовал еще 100 лемпира сверху, обосновывая свои притязания быстрой доставкой и рискованностью морского пути. Если бы мы продолжили наш путь по реке, и не вышли бы в море, в пути бы мы провели на час дольше, да еще и полчаса потом шли бы пешком до места отправления следующего каноэ. Расплатившись, мы тут же выяснили, когда отправляется следующее каноэ, на этот раз уже коллективное, то есть следующее по определенному маршруту, и стоимость проезда в котором фиксированная. Появилось оно минут через десять. Мы только собирались перекусить в соседнем деревенском Комедоре — время уже за полдень, а мы с вечера еще ничего не ели. Оказалось, ничего страшного. Нас подождут. Сам лодочник пошел в тот же комендор, уже сидевшие в лодки три пассажира расположились в теньке под деревом.
Комедор, деревянный домик с большим деревянным столом и стульями по середине, перенес нас лет на сто назад. Водопровода здесь нет. Посуду моют на специальном столике, выставленном наружу через специальное окно. Так что все отходы и вода сливается рядом со стеной. Тут ищут себе пропитание собаки и свиньи, играются дети. Внутри дома на глиняной печи готовится еда, в специальной ступе одна из женщин перемалывает бананы. Другая чернокожая кухарка накладывала нам еду: курицу, жареные бананы, рис с фасолью. Единственное свидетельство того, что на дворе XXI век — вездесущие бутылки Кока-Колы. Наслаждаясь вкусной и долгожданной пищей, мы прислушивались к речи — языку гарифуна. Понятны были лишь редкие заимствованные из испанского и английского языка слова. В остальном… — другая цивилизация…

Обед обошелся нам в 50 лемпира с человека. И снова в путь. Все дружно загрузились в каноэ, вдохнули аромат потухающей рыбы, перевозимой одним из пассажиров в мешке на носу судна (так, чтобы все могли насладится ароматом), и отправились в плавание по протокам и небольшим речушкам, по которым часа через три мы добрались до Лагуны Ибанс (Laguna de Ibans). Здесь, при остановке у каждого небольшого селения один за одним наше каноэ покинули все пассажиры. Мы высадились в деревушке Раис-Та (Rais-Ta). Где именно нам нужно было оказаться, лодочник не спрашивал. Он просто привез нас к единственному здесь отелю-турбазе. Разгрузившись, мы уплатили за проезд — по 200 лемпира с человека. Напомню, нас все еще было четверо: Микаэла, Даниэль, наш новый знакомый из Швейцарии, Оля и я. На прощание каждому из нас был подарен большой еще живой краб. Ребята решили их сварить и употребить с пивом. Тут же появился хозяин гостинцы — ушлый паренек. Он показал нам номера в большом новом деревянном доме с пальмовой крышей. Перегородки между номерами выстроены лишь до высоты метра в два, пространство под крышей же во всем доме общее. Почти как в общежитии. Душ и туалеты располагаются отдельно, в противоположной части дома. За такие удобства цена была назначена в 200 лемпира с человека. Нам с Олей сделал скидку до 360 лемпира за номер, поскольку мы жили вдвоем занимали один номер. За все время путешествия по у это самое дорогое размещение в гостинице (не считая Роатана). Пользуются тем, что конкуренции нет никакой и деться здесь особо некуда. Надо ждать следующего дня, чтобы уплыть на следующем каноэ в другой поселок. Спорить мы не стали, заняли номера и до вечера провалялись в гамаках, вывешенных на просторных верандах примыкающих к каждой комнате. Ужинать мы решили здесь же. Искать комедор не хотелось, как и готовить на горелке. Стандартные рис, фасоль и бананы были «разбавлены» рыбой, по которой мы уже очень соскучились. Пиво тоже очень пришлось кстати. Правда банка SalvaVida обошлась здесь в 30 лемпира. На туристическом Роатане она стоила 25, а в супермаркете в Тегусигальпе 11.
За ужином хозяин рассказал нам про местное население. В Раис-Та живут мискито, индейский народ, в честь которого назван Москитовый берег (а не в честь немногочисленных здесь комаров). Еще здесь живут гарифуна, строя свои деревушки обособленно, не смешиваясь с индейцами. В глубине материка, в районе поселка Лас Мариас (Las Marias) живут индейцы племени печ, также далекие от испанского как и гарифуна. В верхнем течении реки Пачука (Rio Pachuca) живут индейцы таванака. Еще нам была поведана легенда о племени каннибалов, некогда живших на месте современного Раис-Та. Индейцы мискито из соседней деревни подсыпали яд в водоем, где каннибалы брали питьевую воду. Постепенно все их племя вымерло. Дело оказалось в том, что людоеды съели одного из членов племени миски-то. Интересно, кого же они ели до этого? Исключительно гарифуна..?
Насытившись физически и духовно, мы разве что и могли, так это добрести до кроватей и с головой окунуться в мир грез.
Нас ждал новый день, новые приключения.

Весь день 29-го июля мы провели в Раис-Та (Rais-Ta). Благодаря москитной сетке над кроватью нам так хорошо удалось выспаться, что ехать совсем никуда не хотелось. Да и особых возможностей не было. Следующий пункт — Брюс Лагуна. А как туда добраться — не ясно. Коллективную, читай маршрутную, лодку-каноэ мы пока не нашли. По словам хозяина нашей гостиницы, ее вообще не существует. И единственный транспорт в искомом направлении — это его лодка, за которую он попросил 1800 лемпира. При этом плыть нужно меньше, чем на нашем предыдущем отрезке из Батальи, за который мы в общей сложности заплатили 800 лемпира. Одним словом, мы решили провести один денек в тишине и спокойствии, осмотреть деревушку, где в пятнадцати домах все индейцы родственники друг другу, прогуляться в соседние поселки, в частности, Белен, до которого всего километр, и разузнать хоть кое-что о коллективном каноэ в Брюс Лагуну.
До завтрака на нашей турбазе, обошедшегося нам еще в 70 лемпира с человека, мы с Олей пошли гулять на море. До него здесь всего метров 200. Получается, что все селения стоят на берегу речушек и каналов, которые тянутся параллельно морскому побережью, оставляя суше лишь 50-500 метров между собой. Люди предпочитают селиться у речных берегов, поскольку там не так ветрено и нет прибоя, по вдоль них можно без проблем передвигаться на лодках. Карибское море же у всех на «заднем дворе».
Пойдя по тропинке, мы вышли к грунтовой дороге, тянущейся вдоль моря по всему Москтиовому берегу и соединяющей все поселки по пути, и разрываемая на отдельные участки в местах впадения в море многочисленных рек и речушек, и периодически затопляемая морскими приливами. От моря нас отделяла песчаная дюна вся сплошняком поросшая кустарником и деревьями, среди которых мы обнаружили гуаяву, все спелые плоды с которой были сбиты на землю прошедшим ночью ливнем. Собранного урожая хватило и нам самим, и на угощение Дениэлу.
Впечатлил пляж. Безграничная полоска песка без всякого присутствия человека, потянувшаяся на километру на запад и восток. Был сильный ветер, и волны прибоя, с силой накатывающие на песчаную отмель, были окрашены в грязный желто-серый цвет. На берег вынесло обломки деревьев, кокосы и мертвые медузы. Вдалеке мы заметили местных жителей, что-то собирающих из выброшенного на сушу океаном.
Вместе позавтракав, мы вчетвером отправились на прогулку по деревне. Небольшие домики на курьих ножках, сколоченные из досок с огромными щелями между ними. Туалеты у всех на улице, также как и кухни. У каждого дома женщина — хозяйка стирает или моет посуду, а вокруг нее роится 5-6 детей. Те, что по старше, одеты в шорты и футболки, а совсем маленькие бегают голышом. Тут же бродят собаки, курицы и свиньи. Заборов или загородок между участками нет, так же как нет и четкой планировки улиц. Поскольку в двух соседних оселках: Раис-Та и Белен, — всего одна машина и несколько мотоциклов, большинство дорог — это тропинки, ведущие от дома к дому. Поскольку поселение расположилось на берегу лагуны, вдоль всего побережья можно увидеть лодки-долбленки и каноэ размером от 2 метров, предназначенных для одного человека, до 20 метров и более, вырубленные из цельного ствола дерева кабоа. На таких судах перевозят товары и развозят пассажиров по окрестным поселкам.
Сперва по пути нам встретился деревенский магазин — такой же деревянный сарай, глубине которого были выставлены предметы первой сельской необходимости: газировка, мороженое, масло, кетчуп, макароны и т.д. Ни пива, ни ром мы здесь не увидели. Не приятно удивили цены, значительно изменившиеся в большую сторону по сравнению с «материковыми» магазинами. Дальше мы вышли на взлетно-посадочную полосу, она же главная деревенская площадь, она же футбольное поле, вытянувшееся вдоль всего Белена между лагуной и морем. Мы даже нашли будку- аэровокзал и продавщицу билетов. Правила полета здесь такие. Летает здесь маленький самолетик на 8-9 пассажиров. Улететь можно в почти любой крупный поселок Москитии на территории а. Пилот делает посадки по требованию. Чтобы улететь откуда-либо, необходимо прийти в «аэропорт» к 6 утра, заплатить за билет и ждать, никуда не отлучаясь. Время прилета самолета не знает никто. Это может случится как в 7 утра, так и в 4 дня. Рацией пользуются только на подлете. Или же самолет вообще может не прилететь. Как нам рассказали, пару иностранцев несколько месяцев назад прождали таким образом 3 дня, каждое приходя на поле и покидая его вечером не солоно хлебавши. По стоимости летать здесь не намного дороже, чем преодолевать такой же маршрут по воде. Перелет из Ла-Сейбы в Пуэрто-Лемпира, через весь Москитовый берег, обошелся бы в 120 долларов. На передвижение и две ночевки в пути мы за наше путешествие по такому маршруту потратил по 90 долларов на человека. Платили мы везде ровно столько же, сколько и местное население, никаких специальных накруток для туристов нам не делали. Точнее, пытались сделать, но мы их боролись за равные права и обязанности с гражданами а.
А пока мы изучали цены на полет из Белена в Пурто-Лемпира — 1200 лемпира. Решили не тратиться и продолжит наш наземный маршрут. Но полетать на таком самолетике очень захотелось. Особенно после того, как в небе мы услышали гул пропеллера и увидели, как этот самый самолетик приземлился на сплошь перепаханную и перерытую взлетно-посадочную полосу. За пять минут из него выгрузили пару пассажиров, поклажу и почту, загрузили несколько сумок, и крылатая птица, развернувшись и проскакав с кочки на кочку метро двести, упорхала обратно в небо, оставив на земле четырех иностранцев и несколько десятков школьников, сбежавшихся на поле из соседней школы.
Тут же по вдоль площадки мы нашли несколько магазинов, выглядящих и предлагающих так же и тем же, что и предыдущая посещенная нами торговая точка. Восполнив запасы газировки, мы отправились на поиски человека по имени Илиодоро. По словам местных жителей, этот гражданин осуществляет перевозки пассажиров в городок Брюс-Лагуна на коллективной лодке. Побродив средь домиков, голых детей, хлебных деревьев и манго, периодически спрашивая нужную дорогу, мы нашли искомый домик. К сожалению, паромщика не было дома, он как раз осуществлял необходимый рейс. Его дочка порекомендовала нам вернуться после двух, так что в нашем распоряжении было еще часа три, которые мы провели, расхаживая по поселку, фотографируя, распивая газировку, исследую окрестности. Наше внимание привлекло хлебное дерево. Очень хотелось узнать, что же находится внутри его плодов. Один из них, ярко-зеленый шар диаметром сантиметров 20, висел так низко, что сорвать его труда не составило. А во вскрыть получилось не сразу. Он очень упругий, так что разломать ил разбить его получилось не сразу. На это ушло минут двадцать и затрачены совместные усилия меня и Даниэля. Внутри оказалась плотная мякоть, по вкусу и запаху напоминавшая огурец. Технологию последующего приготовления этого плода мы уточнять у наблюдавших за нами индейцев мы не стали, он и так смотрели на нас как на чудаков.
В два чача Илиодоро действительно оказался на месте Это оказался веселенький мужичок лет сорока-сорока пяти, как нам показалось. Хотя внешне определить возраст индейца нам не просто. На наше счастье он говорил по-испански, хотя для многих его соплеменников единственный язык общения — мискито. Оказалось, что действительно перевозит людей в Брюс-Лагуну, два раза в день, в 5-6 утра, и в3-4 вечера. Отправка при наличии пассажиров. Мы изъявили плыть следующим утром. Илиодоро поинтересовался, где мы проживаем, и сказал, что заберет нас утром прямо с причала нашей гостиницы. Стоимость его услуг — 200 лемпира с человека, то есть 800 с нас четверых. Будут еще пассажиры или нет, не ясно. А хозяин гостиницы хотел содрать с нас 1800. Такая вот туристическая накрутка.
Остаток дня до ужина мы провели в номере, отдыхая и раскачиваясь в гамаках, вывешенных на веранде. После ужина, как обычно в этих местах состоявшего из жареного цыпленка, риса, фасоли и жареных бананов, мы собрались на экскурсию — прогулку на лодке по реке, впадающей в лагуну, где, по словам хозяина гостиницы и экскурсовода по совместимости, обитают крокодилы и кайманы. За два часа мы увидели несколько маленьких годовалых и двухгодовалых кайманов. Двух из них наш гид выловил голыми руками, и наглядно объяснил, как можно определить пол особи и ее возраст. Желающие могли собственными руками подержать рептилий. Обнаружить их в темноте оказалось довольно просто. В лучах фонарей их глаза светятся оранжевым цветом. Так мы и плавали от одних огоньков к другим. Некоторые при нашем приближении быстро уходили на дно, другие замирали, и тогда мы могли их рассмотреть поближе или даже выловить, чтобы потом снова отпустить на свободу. И вот в одной заводи мы заметили очень большую особь, метра четыре в длину. Начали к ней приближаться… И тут два оранжевых огонька погрузились под воду, и сразу же из воды выскочило два или две, мы не знали что, и запрыгнули к нам в каноэ, перепрыгивая с человека на человека, бившись об дно, выделывая всяческие кульбиты. В первую секунду все были шокированы. Подплываешь к кайману, а он погружается в воду и выпрыгивает из нее в лодку… Через пру секунд стало ясно, что это были рыбы. Кайман на них охотился. Мы его вспугнули, а он вспугнул их. Незадачливых рыбешек пришлось отлавливать по дну лодки и выпроваживать за борт. Как никак здесь территория заповедник «Рио Платано». Официально охота и рыбалка запрещены, даже если рыба сама прыгает в руки.
С началом дождя, укрывшись в пончо, мы повернули обратно. Перед сном, было что обсудить и о чем поделиться впечатлениями. По дороге гид еще раз попытался уговорит плыть в Белен на его лодке, сбросив цену до 1500, и при этом сильно «удивляясь» обнаруженному нами коллективному каноэ. Мы своего решения менять не стали, расплатились за экскурсию (вышло 700 лемпира со всех), за проживание и питание, и отправились собирать вещи. Встать предстояло в 4 утра.
В 5 утра 30-го июля, собрав вещи, мы расположились на берегу бухточки перед нашей турбазой. Хот лодочник и сказал, что прибудет с 5 до 6, мы нервничали. Время шло, его все не было. Спокойствие наступило лишь в полшестого, когда сперва мы услышали гул мотора, потом завидели саму лодку, и, наконец, загрузили в нее наши пожитки. Пожалуй, два с половиной часа, затраченные на попадание в Брюс Лагуну, были самыми комфортными за все наше путешествие на водном транспорте по Москитовому берегу. Вместо обычных для каноэ скамеек в виде досок, плоеных поперек, от борта к борту, здесь были установлены особые деревянные кресла, так что каждый из нас смог занять свое индивидуальное место. Первая половин пути пролегала по спокойной лагуне Ибанс (Laguna Ibans), далее по искусственному каналу, прорытому местными крестьянами, в Рио Платано (Rio Platano), и снова по каналу, по берегам которого росли своеобразные пальмы в виде веера. Со всех сторон нас окружали джунгли, изредка в столь ранний час перед нами возникали плывущие нам на встречу каноэ, загруженные дровами или бананами. Наконец, впереди показались плотные ряды бамбуковых и сосновых стволов, вкопанных в землю по краям канала. На многих из них сидели полусонные черноголовые грифы (или кто-то похожи на них: головы и шеи лысые, черного цвета). И вот, перед нами раскинулись просторы Лагуны де Брюс (Laguna de Brus), на восточном берегу которого расположился городок Брюс Лагуна (Brus Laguna), плыть до которого осталось чуть более часа. Джунгли закончились, со всех сторон простиралась водная гладь, утреннее солнце слепило глаза, и четверо путешественников мирно уснули, растянув ноги по дну каноэ.
В Брюс Лагуну мы прибыли в начале девятого. Не успели мы разгрузиться и расплатиться, как нас тут же передали на руки следующему лодочнику, собирающему пассажиров в направление Ауаса (Ahuas), очередного населенного пункта по пути в заветный Пуэрто-Лемпира. Цена за следующие 5 часов водных приключений — 300 лемпира с человека. К этому моменту местные деньги у нас с Олей почти закончились. Обычно гондурасцы не брезгуют принимать в качестве оплаты американские доллары, но тут так ой маневр не удался. Пришлось одалживать лемпира у Даниэля, который предусмотрительно снял с банкомата в Трухильо аж 6000.
До отплытия у нас был примерно час. Загрузив рюкзаки в самое большое за наше путешествие по Москитии каноэ, мы отправились по главной и, возможно, единственной улице городка с населением в 4000 человек, в поисках комендора. Компанию нам тут же составила местная женщина, с которой не заметно для нас наладила контакт Микаэла. По пути к заветному кафе мы прошли пару гостиниц, авиакассу, совмещенную с магазином мороженое. Точнее продавец мороженого при необходимости выписывает вам билет на самолет, приземляющийся раз в сутки на местной взлетно-посадочной полосе. Судя по тому, как уверенно новая знакомица вела нас в комендор, становилось ясным, что делает она это с какой-то корыстью. Так что, прежде, чем войти, мы поинтересовались ценой завтрака. Обычно это 50-60 лемпира. Женщина удалилась вовнутрь, посовещалась там с кем-то и объявила по 80 лемпира с человека. Мы всем видом показали, что это дорого, собрались уходить в соседнее заведение, и напоследок назвали устраивающую нас стоимость — 50 лемпира. Согласие было получено моментально. Уже за приемом пищи выяснилось, что эта женщина работает здесь официанткой. Так что обслужив нас, мы все месте (наша спутница, тоже направлялась в Ауас)отправились обратно к берегу, на погрузку. Поторопить нас пришел помощник лодочника. Оказалось, что капитану потребовалась предоплата за проезд, которую он тут же потратил на покупку топлива, которое здесь значительно дороже, чем на «материке» — около 100 лемпира за галлон.
Уже в отчаливая, в лодку заскочил последний пассажир, которых в общей сложности было более человек пятнадцати. Им оказался уже сильно подвыпивший мужичок, из штанов которого торчала наполовину опустошенная литровая бутылка рома. Первый час пути он постоянно прикладывался к ней, совершал переходы по каноэ с носа на корму, шагая по краю нашивного борта в качестве поручня использую руки остальных пассажиров, в том числе и наши. В какой-то момент, когда он уже совсем поднабрался и собрался в очередной поход с носа на корму, а лодка в это время находилась посреди бурного потока реки Патука (Rio Patuca) шириной несколько сотен метров, публика не выдержала и стала удерживать его от этого поступка. Несмотря на сопротивление, мужчина, проявив чудеса эквилибристики, чуть не опрокинув каноэ, все же добрался до кормы, где завалился спать прямо на дно, полное воды, заливающейся через щели и через борт при сильных волнах. Капитан и его помощник принял заботу о бедолаге на себя. Вычерпывая воду из лодки при помощи специальных черпаков, вырезанных из пластиковых бутылок, они периодически поливали голову пьянчушки, приводя его в чувства. На носу е осталась его «водная жена», как он ее сам назвал. Не успели мы опомниться, как она мигом вылила остатки рома, ценой в 400 лемпира за бутылку, за борт. Оля с Микаэлой очень переживали по этом у поводу. Ведь мужичок-то их тоже угощал чудо-напитком.
То было не единственным приключением за поездку. Мя с Олей сидели на лавочке, доске выложенной поперек каноэ в 20 сантиметрах от дне, по центра лодки. Микаэла и Даниэль — за нами. Еще народ размещался как позади, так и впереди нас. Все вещи были сложены на носу, и укрыты полиэтиленом. Всех пассажиров на время дождя, который проходил с периодичность раз в час, накрывали длинным куском пластика. От волн, переливающихся за борт, мы спасались при помощи нашего пончо, в которое первым делом мы заворачивал наш маленький рюкзак с фотоаппаратурой. Перед нам поперек лодки от борта до борта была нашита доска жесткости, которую мы могли использовать в качестве стола или, наоборот, спинки, если разворачивались спиной вперед по ходу движения. Одним словом, как сказала Микаэла, мы ехали в первом классе. Она же сама сидела рядом с большой щелью в борте, через которую при каждой большой волне заливало литр-другой воды, с каждым разом все больше и больше насыщая влагой ее одежду. Свое положение она сравнило с пассажиром третьего класса. Так что получилось, что между 1-м и 3-м классом на каноэ оказалось вñе 50 см. разницы.
В Ауас мы прибыли около 3 часов дня. Кто-то мокрый, кто-то веселей, но все усталые от скрюченного положения, в котором пришлось провести путь часов, сидя на дне каноэ. Кстати, мужичок проспавшийся на корме, тут же направился в кафе по соседству, где с бодрым видом продолжил потребление спиртных напитков.
От причала до самого поселка предстояло пройти еще 2 километра. Все та же женщина-официантка взялась проводить нас коротким путем. Можно было проехать это расстояние на пикапе-такси, но уж очень хотелось пройтись пешком, да и платить 80 лемпира было бы слишком. По дороге, точнее тропинки, очень поразила смена растительности. Кругом по холмам росли сосны, так что сложилось впечатление, что мы где-то в Воронежской области. Лишь деревья манго напоминали, что мы в тропиках. Найдя гостиницу, притаившуюся на главной улице поселка, и договорившись о цене в 250 лемпира за номер, мы отправились на прогулку. Нужно было выяснить, откуда на следующий день выплывать в Пуэрто-Лемпира и сколько это стоит. Труда это не составило. Занимается перевозкой людей в искомом направлении всего лишь одна фирма, «представитель» которой был нами найден в считанные минуты. Его дом знают все в поселке. Мужичонка оказался ушлым. Объявил цену в 400 лемпира — ведь плыть-то на моторной скоростной лодке, а не каноэ! Плюс, до пристани Эль Торре, что в болотах в нескольких километрах к востоку от поселка, еще нужно ехать на машине, его грузовичке. Причем оплатить эту сумму надо обязательно вечером, иначе утром может не оказаться мест. Лодка вмещает не более 15 пассажиров. С такими новостями мы отправились обратно в гостиницу, к Даниэлю и Михаэле. Еще в начале пути мы договорились что каждый решает сам, сколько времени проводить в каждом пункте, и как передвигаться далее. Никто никого никуда не гнал.
Поскольку выезжать на следующий день нужно было не раньше 12 дня, все согласились плыть вместе. Времени погулять и насладиться сосновым ароматом было достаточно. Ужин мы добыли в соседнем комендоре, где за 50 лемпира с человек нам приготовили все тот же рис, фасоль, бананы и яйца. Ничего нового. За едой, потребленной нами за импровизированным столиком перед гостиницей, мы познакомились с жильцами соседнего дома — докторами, одним из которых оказался кубинец. Оказывается, правительство Кубы посылает своих специалистов в бедные страны Центральной Америки, на помощь индейскому населению. Вторым доктором оказалась девушка, родом из Ауаса, но учащаяся на медфакультете в Гаване. Такая вот социальная помощь поступает от изолированной Кубы «свободным» странам.
Утром 31-го июля мы никуда не торопились. К 10 часам мы должны были зайти к лодочнику и уточнить время, когда он заедет за нами в гостиницу на своем грузовичке. За проезд мы заплатили ему еще с вечера, так что за места волнения у нас не было. Он, кстати, не отказался взять у нас доллары. В противном случае мы попали бы в затруднительную ситуация. У Микаэлы лемпира были на исходе, и запасы Даниэля приближались к нулю.
До этого времени мы с Олей прогулялись по деревне, населенной сплошь миски-то, посмотрели нà их хозяйства, на главную церковь — протестантку Моравскую, основанную здесь чехами, последователям Яна Гуса. Как они сюда попали, и как умудрились распространить свою веру не только на Ауас, но и на Пуэрто-Лемпира, и на Пуэрто-Кабесас в , я не знаю. Нот увидеть памятник знаменитому чеху в одном из паков в Пуэрто-Кабесас было неожиданно.
Прогуливаясь по поселку, очень похожему на южно-русскую деревню, только очень зеленую, мы все не могли взять в толк, почему никто здесь на заводит огороды. Овощи в лавках здесь стоят в два-три раза дороже, что на «материке». Фунт помидоров — 20 лемпира. Яйца тоже привозные — 4 лемпира за штуку. Растут только манго и апельсины. При этом ткни семечко в землю, и оно само прорастет. Вместо этого мужики, бабки, женщины и дети сидят сиднем возле своих домов, прогуливаются и всячески бездельничают. При этом всем хватает денег, чтобы покупать еду, конфеты детям, какую-то одежку. Не знаю, то ли дело в лени, то ли всем всего хватает, и никто не хочет лишний раз надрываться. Но внешне, несмотря на то, что дома здесь сколочены из нескольких досок, через щели между которых можно видеть, что происходить внутри, такие деревни не производят впечатления бедности или уныния. Толпами бегают детишки, все чему-то радуются, живут своей жизнью. Повально не бухают, и не готовятся помирать.
Завтрак мы решили приготовить самостоятельно. Сварили лапши, размешали с пастой, нарезали салат. Даниэль составил нам компанию. Микаэла решила не много поголодать. Мы же очень вкусненько и плотненько наполнили наши животики. Мужичок-предприниматель появился на своем грузовичке лишь к часу дня. Мы даже успели начать волноваться. Он же с деловым видом еще высказал нам претензии, что мы, завидя его не побежали сразу же грузиться, а еще сидели на стульях, расслаблялись. Кузов, в котором нам предстояло ехать, уже был полон народом и вещами. По дороге мы подобрали еще нескольких пассажиров. Подпрыгивая и потряхиваясь на деревянных лавчонках, держась друг за друга и пытаясь не вывалиться за борт, мы доехали до стоянки лодок, в двух-трех километрах от поселках, на краю соснового леса и тропического болота, сквозь которое по протоком можно выплыть в лагуну Каратаска (Laguna de Caratasca), на юго-восточном берегу которой находится город Пуэрто-Лемпира. Тут машину уже ждала группа товарищей, прибывших из Пуэрто-Лемпира. Среди них оказалось семейка европейского происхождения, одетая и выглядевшая так, словно собралась на пикник в центральном парке Нью-Йорка. По их словам, нас ожидает “мокрое» приключение. Знали бы они, как заливало нас с головы до ног за все те переходы, что мы совершили за последние дни. Загрузившись в лодку, действительно лодку, сделанную из пластика, широкую, с крышей-тентом, с мощным мотором, оказалось, что вместо 15 на борту находится 18 взрослых и еще 7 детей. Лодочник, которым оказался совсем другой человек, а не тот дедок, с которым мы вели переговоры вечером, сказал, то при такой загрузке ему не хватит топлива, и что лодка осела слишком глубоко, а в лагуне сейчас сильное волнение. Одним словом, кому-то надо выходить. Тут в дело вступил все тот же дедок-предприниматель. Все разговоры шли на миски-то, так что суть происходящего удавалось понимать лишь по периодически вставляемым испанским словам и числительным, тоже испанским. Сперва была проведена попытка высадить самых тяжелых пассажиров. Ими были оказались несколько теток, которые наотрез отказались покидать судно. Затем настал наш черед. Дедок перешел на испанский и заявил, что у нас тяжелые рюкзаки, и что нам следует освободить лодку. Общался с ним я, заявив, что «билеты» мы купили еще с вечера, и что по списку мы номера с 8 по 11. “Высаживайте он высаживает последних по списку!» Эту мою фразу мычанием и выкриками поддержал остальной народ. Обвинив нас в возможном затоплении лодки посреди лагуны, дедок перекинулся на несчастных, оказавшихся в конце списка. Именно их и высадили, пересадив в другу более медленную лодку. Среди них оказался один датчанин, Расмус, с которым мы впоследствии познакомились в Пуэрто-Лемира. Их лодка прибыла к пункту назначения около 8 вечера. Мы же отправились в плавание около трех часов дня, достигнув заветной гавани около 5 вечера. В отличие от предыдущих переходов нас не заливало, ничто не протекало, сидеть было удобно. Главной проблемой была большая скорость, по причине которой лодку посреди лагуны сильно подбрасывало с волны на волну. Мы вместе с ней подпрыгивали, и частенько ударялись мягким местом о жесткие сидения. Минут за пятнадцать до прибытия у нас все же закончилось топливо, на последних каплях которого лодочник довел судно до берега, к небольшой деревне, где отыскал заправку, а пассажиры — магазин. Не ясно, что бы он предпринял, если бы то произошло на десять минут раньше, в километре от берега, на котором кроме джунглей не было ничего… ское авось!
Не успели мы выгрузиться на причал в Пуэрто-Лемпира (Puerto Lempira), самого восточного города а с населением более 4000 человек, как начался ливень. Пережидать мы его устроились под навесом булочной в южной оконечности главной улицы, тянущейся от пирса к центральному парку, рядом с которым можно найти единственный в городе банк. Отведав булочек и дождавшись, пока дождь утихнет, мы направились на поиск ночлега. В нашем путеводителе было указано только одно место — отель «Ю Байван» (Yu Baiwan), что рядом с пирсом. Поспрашивая дорогу у прохожих и немного вымокнув, мы нашли искомое заведение. Выглядело здесь прилично, и номера, и и газон перед входом, и столики под навесом, и вид на море, но смущала цена — 500 лемпира (25 долларов). Напомню, в столице мы жили в гораздо более приличном отеле за 230 лемпира. Так что тот отель оказался рекордсменом по цене за все наше путешествие по у.
У нас вообще сложилось впечатление, что Москития в е чем-то напоминает нашу Чукотку. Отдаленность от центра, сложность с передвижением, аборигенное индейское население, двойные, тройные цены на продукты и услуги. Интересно, зарабатывают здесь тоже в несколько раз больше, чем в центре? Только вместо богатой Аляски за соседа здесь более бедное .
Оставив вещи у входа в отель на присмотр Микаэлы и Даниэля, мы отправились изучать город, пока совсем не стемнело. Хотелось найти другие варианты размещения. Было найдено два отеля, в одном из которых, «Пепито», цена за номер составила 300 лемпира. Вернувшись за ребятами, мы доставили наши рюкзаки к порогу новой гостиницы. Благо идти нужно было всего минут пять. Только тут мы присмотрелись к номерам, точнее принюхались к затхлому запаху и влажности, пропитавшей бетонные стены сего строения. Нам с Олей посчастливилось, номер который мы заняли, по причине нашей усталости, показался нам приемлемым. Лишь на утро мы осознал ошибку. Ребята же, не много отдохнувшие, решительно отказались здесь ночевать и вернулись обратно в «Ю Байван». Встретиться мы договорились на следующий день в 9 утра у банка. Всем нужны были наличные лемпира. Нам даже нечем было заплатить за проживание. На последние крохи я купил кое-что к ужину, после которого только и оставалось, что поскорее уснуть и не видеть окружающий «подвал».
Проснувшись и поняв, что оставаться в таком номере больше невозможно, мы направились в банк, а по пути поразмыслили над дальнейшими действиями. Ехать нам нужно в приграничную деревушку Леймус (Leimus). Это 4 часа на пикапе по грунтовой дороге. Судя по информации в путеводители и со слов местных жителей, грузовички выезжают из Пуэрто-Лемпира каждый день в 6-7 утра. То есть сегодня ехать было уже поздно. К тому же на дворе была суббота, а в воскресенье, по некоторым данным, машины на границу не ездят. Для уточнения нужно идти в дом воителя, который возвращается из рейса лишь под вечер. Получалось, что так или иначе, в Пуэрто-Лемпира нам придется еще как минимум один день. Тут вспомнилось еще одно обстоятельство — на дворе 1-е августа, национальный день Швейцарии, гражданином которой является Даниэль. Он очень хотел провести этот день вместе с нам за распитием рома. Так что, дойдя до банка, повстречав тàм наших друзей, и заняв очередь в кассу на обналичивание денег с карточки (банкоматов здесь нет), мы твердо решили переселиться в отель к Микаээле и Даниэлю. Отстояв очередь, я сильно удивился способу снятия средств с карточки. Сотрудники банка просто снимали копию с карточки, переписывали номер, сличали подпись, выбивали чек и выдавали наличные. Интернета у них не было. Так что в принципе, здесь можно было дать любую карточку, даже заблокированную или с нулевым балансом, и получить по ней желаемую сумму денег (не больше 4000 лемпира). В очереди Микаэла заприметила виденного нами датчанин. Тут же наладила с ним контакт, и пригласила позже зайти на огонек к ним в отель.
Перенеся вещи в новый отель и обосновавшись, м ы провели остаток дня за распитием рома, прослушивания швейцарской музыки и взаимном общении. Под вечер мы с Олей отправились на поиски комендора, желая там отужинать, а ребята направились кто в бар, кто на дискотеку. Несмотря на небольшое население и грунтовые, залитые грязью мостовые, в Пуэрто-Лемпира обнаружилось несколько ресторанов, кинотеатр, бары и танцплощадка. В субботний вечер город гулял. Мы же, немного устав от нашей разноязыкой компании, провели остаток вечера в отеле, обнаружив здесь кабельное телевидение с массой интересных фильмов и работающий кондиционер.
Около семи вечер за мной зашли ребята, чтобы вместе сходить в дом водителя и прояснить ситуацию насчет завтрашней отправки. К этому времени водитель еще не вернулся из рейса. Но его жена нас заверила, что завтра он обязательно вновь отправиться в рейс, заедет за нами около 6 утра к гостинице, и, на всякий случай, посетит нас сегодня вечером, сразу по приезду, чтобы точно дать знать, что наш отъезд состоится. И правда, около 10 вечера, замученный и весь измазанный водитель пикапа показался у дверей нашего номера, с улыбкой поздоровался, уточнил количество пассажиров, и обещал вернуться на утро около 6.30. Теперь можно было спокойно ложиться спать.
Думаю, стоит объяснить, почему мы, ранее так рьяно путешествовавшие автостопом, вдруг стали пользоваться платным транспортом. По Москитии передвигаться приходиться исключительно по воде (или по воздуху). Поиск каждой коллективной , то есть перевозящий пассажиров по определенному фиксированному тарифу, ланчи (лодки) превращается в приключение. Для начала нужно выяснить, есть ли они в этом пункте вообще, отправляются ли они в этот день, от какого именно дома, как зовут лодочника и т.п. и т.д. Порой таки лодки отправлялись в рейс исключительно рад нас. Так что получается, плыть на них как на попутном средстве — не вариант. Ждать же у берега и высматривать в дали лодки, двигающиеся в нужном направлении, можно часами, а в некоторых местах — днями. Я не хочу сказать, что гидростопом по Москитии (не в Москитию, из Ла Сейбы в Пуэрто-Лемпира или Брюс Лагуна, куда можно попасть на небольшом грузовом судне) передвигаться невозможно. Просто для этого придется потратить не одну неделю. Как впрочем и везде, чем больше времени вы тратите на преодолении какого-либо маршрута, тем меньше на это можно затратить. И наоборот, чем быстрее приходится перемещаться, тем дороже это получается. С автостопом по редким в этих краях грунтовкам ситуация примерно такая же.
В 6.20 утра 2 августа за нами к гостинице подъехал пикап. Кузов уже был завален вещами, по верх которых восседало 6 человек. В кабине нашлось место лишь для Оли и Микаэлы. Даниэль остался в Пуэрто-Лемпира, откуда он собирался возвращаться в Трухильо, где его ждали месячные курсы испанского языка. По пути мы заехали в другой отель за Расмусом, также изъявившим желание направиться в . На самом выезде из города водитель подобрал еще одного пассажира, чей чемодан уже никак не мог добавить нам, сидящим в кузове, дискомфорта. Следующие пару часов мы ехали исключительно через молодой сосновый лес, покрывавший все видимые в округе холмы. Периодически попадались крупные старые сосны, но основания их стволов были покрыты сажей. Видимо, лет пятнадцать назад здесь бушевал сильный пожар. Лишь по руслам редких ручьев можно было увидеть что-то похожее на тропические заросли. В остальном — Карелия, да и только. При этом вся территория вокруг объявлена биосферным заповедником. По этой причине за все время мы так и не увидели ни коров, ни лошадей, как впрочем мы не видели и диких животных, и даже птиц.
На полдороге наш пикап остановился на военном посту, где военные переписали в свою тетрадь паспортные данные всех пассажиров. Еще через полчаса езды нам повстречалась единственная за все время встречная машина. Кстати, попутных не было вообще. Оказалось, грузовичок выехал из Леймуса нам на встречу. Пересечься мы должны были на полдороге. Наш джип с пассажирами с границы должен был вернуться обратно в порт, а мы пересесть в новую машину и продолжить свой путь. Поскольку водитель второй машины немного запоздал, обмен состоялся ближе к границе. Остаток пути через хвойный лес мы проделали уже все вместе, сидя на лавочках и вещах в крытом кузове небольшого грузовика. Мне даже удалось немного поспать, уютно заняв пространство между рюкзаками и поклажей других пассажиров.
На границу, если ее можно так назвать, мы прибыли около 11 часов. Сосны сменились на тропический лес, выходящий к реке Коко (Rio Coco), на чьем берегу разместилась небольшая деревушка Леймус. Метрах в 100 о реки грунтовка была перекрыта шлагбаумом, у которого стояло четверо военных, проверявших у покидающих товарищей документы и багаж. Проверка паспортов заключалась в переписывание имени и номера в специальную тетрадку, а досмотр вещей — в развлечение для пограничников, любопытствующих, ÷то же хранят эти загадочные белые в своих не менее загадочных сумках. Окончив досмотр, мы направились к реке, где в небольшом комендоре и рядом с ним собрались все пассажиры нашего грузовичка во главе с водителем. Тут же стояло каноэ, на котором мы должны были переправится на другой, никарагуанский берег. Еще в пути многие пассажиры нас уверяли, что в этом самом комендоре у нас будет время позавтракать. Но не тут-то было. Только мы приблизились к каноэ, как все молниеносно начали загружать себя и свои вещи в лодку, а лодочник — заводить мотор. Поедите на том берегу, уверил все тот пассажир из грузовичка. «Там есть комедор». Собрав со всех по 20 лемпира, лодочник направил каноэ к противоположному берегу. Предстояло преодолеть всего метров 200. Ситуацию осложняло сильное течение и многочисленные обломки деревьев, несущиеся вниз по течению. Только мы подумали о том, как сложно будет выбираться из воды, если лодка затонет, на носу по причине большой загрузки была обнаружена сильная течь, и каноэ моментально начало наполняться водой. Ситуацию разрешил один из пассажиров, наступив на дырку и перекрыв таким пробоину. Уже через пять минут мы разгружали рюкзаки, пытаясь не уронить их и не упасть самим в воду, выходя на берег по крутой сколькой тропинке. Опять небольшая деревушка. Лес. Грунтовая дорога. Никаких военных, пограничников, таможенников. .
P.S. Даниэль покинул Пуэрто-Лемпира в понедельник, договорившись об отплытии с капитаном одного из судов. В компании команды и нескольких местных пассажиров, спя на открытой палубе, он провел три дня. На второй день пути их судно было задержано военными, все члены команды и пассажиры обысканы, а судно под конвоем отправлено военный порт в Пуэрто-Кастильо, что в 10 км от Трухильо. Искали наркотики, а наши нескольких пассажиров без документов и пистолет у капитана, на который не было разрешения. С одной стороны, Даниэлю не повезло — его обыскали, ему пришлось провести больше времени в море, а с другой — его высадили в десяти километрах от Трухильо, в который, в случае прибытия судна в Ла Сейбу, ему пришлось бы возвращаться 200 км.

А мы уже в ! В индейской деревушке посреди соснового леса. До ближайшего городка по грунтовой дороге 20 километров. Машинами даже и не пахнет.

Итак, в мы попали 2-го августа. Для этого мы пересекли полноводную по причине сезона дождей реку Коко, на переправе наше каноэ дало течь, но благодаря смекалки одного из пассажиров до противоположного берегу всем удалось добраться без потерь.
встретило нас заросшим берегом, небольшой деревушкой и отсутствием всякой активности. Наши попутчики по каноэ, как гондурасцы, так и никарагуанцы, видимо привыкшие к такому ритму жизни, просто напросто уселись в тени большого дерева и принялись ждать. Чего? Нам было не совсем ясно. Четверо парней вообще, взвалив сумки на плечи, направились по грунтовой дороге в сторону городка Васпана, что в 20 км, пешком. Оказалось, что они просто решили отойти подальше и искупаться. В соседнем домишке обнаружился магазинчик. Однако местных денег, кордоба, для расплаты у нас не было. Долларами здесь светить не очень хотелось, а гондурасские лемпира были только у Расмуса. Мы свои до копеечки потратили, уплатив ими за переправу. На них он приобрел пару пачек печенья, делиться которыми с нàми ему не очень хотелось. Несмотря на такие невзгоды, мы отметили наше прибытие в новую страну стаканчиком рома, между прочем никарагуанского, Flores de Cana, купленным Микаэлой еще в е.
За разговором с ожидающими выяснилось, что рано или поздно должен появится пикап-маршрутка, который отвезет всех в Васпан. Дальше сегодня добраться не получиться. Дальше — это города Пуэрто-Кабесас. Последний автобус уходит туда из Васпана в 7 утра, первый — в 6. Так что торопиться некуда. Ждем…
Неподалеку стоял небольшой грузовичок Toyota, приехавший в деревню одновременно с нами. Приехал и остался. Мы о нем уже позабыли. Но тут в него загрузился водитель и два пассажира на вид люди приличные, интеллигентные, загремел мотор. Проходивший мим крестьянин-мискито на своем языке посоветовал одному из ожидающих попросить водителя подвезти группу товарищей. Догадался я о этом лишь по жестам и реакции мужика гондурасца, мигом засеменившего в сторону машины. Я последовал за ним. Оказалось, водитель и пассажиры — кубинские врачи, помогающие нскому правительству налаживать медицинское обслуживание сельской глубинки. Одним словом, через пару минут, заполнив кузов телами и вещами, мы дружно тронулись в путь. Через километр нас ждал военный пост. Никого то не удивило. Все достали документ, мы тоже. На посту просто переписали наши паспортные данные. Никакой пошлины за въезд в страну (от 7 до 9 долларов, согласно нашему путеводителю) с нас никто не брал. Просто объявили, что мы можем находится в 20 дней. Странно. Всего в странах СА-4 мы можем находится не более 90 дней, вне зависимости от страны. На второе августа у нас в запасе было всего 10 дней. Что ж посмотрим, когда будем покидать страну.
Тут же, при проверке документов, под общее неудовольствие уже имеющихся пассажиров, в кузов забралось еще четверо товарищей — те самые, что отправились покупаться. С такой вот поклажей покатил наш джип по грунтовой дороге, проложенной средь столь по-русски пахнущих сосен, кроме которых ни на одном окрестном холме нельзя увидеть никакие другие деревья. Такой пейзаж тянулся вплоть до Васпана (Waspan), где хвойные сменились на манго и другую фруктовую растительность. Сам городок с населением в несколько тысяч не сильно отличался от гондурасских аналогов. Небольшая центральная площадь с церковью, точнее с двумя, несколько улиц, вдоль которых тянутся многочисленные лавки, торгующие всяческим товаром — едой, канцтоварами, хозтоварами. Дома выстроены либо из бетона, либо из дерева. На столбах, домах, у школ и официальных заведений, везде вывешены красно-черные флаги сандинистов, вернувшихся к власти в 2007 году, впервые после поражения на выборах в 1989 году. Тогда, после 9 лет социалистического правления во главе с Даниэлем Ортегой, благодаря эмбарго США и поддерживаемыми ими военный группировок КОНТРАС, страна была доведена до полного разорения. Народ решил уступить, и проголосовал за либералов. При их правлении, под контролем Штатов, страна стала только еще беднее. Сейчас Даниэль Ортега вновь возглавляет . К чему приведет его возвращение, считаемое многими фарсом, шоу, устроенным на деньги Уго Чавеса, покажет время. Так что в первую очередь по сравнению с ом отличаются люди. Одеты здесь проще и беднее. Тренировочные штаны и майка или футболка до колен — основной наряд. Да еще кепка.
Поскольку мы так еще и не позавтракали, а время было уже около2 дня, все дружно решили искать комедор. На главной улице их оказалось несколько. Оставив рюкзаки и девушек, я с Расмусом отправились решать финансовые проблемы. Банка в городе не было, так что надо было где-то поменять доллары. Нам посоветовал обратить в один из отелей. Там неудача, хозяин будет только в четыре. Пошли в другой, попроще, где в качестве постояльцев встретили почти всех пассажиров из нашего джипа. Они то нам и поменяли 100 долларов на четверых. Обзаведясь местными деньгами, мы вернулись в комендор, где наконец-то смогли вкусить пищи насущной. Обед из цыпленка, риса, жареных бананов и фасоли для меня и супа из говядины с юккой, бананами и кучей других овощей для остальных обошелся в 50 кордоба с человека. Бутылка газировки в 0.5 литра — еще в 12 кордоба.

Несмотря на воскресенье, мы все еще не теряли надежды покинуть город автостопом. Время было около трех. До Пуэрто-Кабесас около 120 км, по утверждению местных жителей, туда ведет дорога с покрытием. Выйдя немного по пути на выезд из города, мы уселись на обочине. Оставалось лишь ждать. Ждали до четырех. Машин за это время проехало три ли четыре, и то все на месте. За это время к нам успели прицепиться местные дети лет десяти, выпрашивая у Микаэлы сигареты. Разогнать их приехал местный житель, утверждавший, что это разбойники, и что при них нужно держать глаз в остро.
В четыре, поняв, что даже если сегодня нам что-нибудь удастся застопить, то в Пуэрто-Кабесас мы приедем уже затемно. Решили не рисковать, и отправиться в отель, в тот самый, где мы меняли деньги. Помимо деревянных комнат, выглядевших вполне прилично и обошедшихся нам в 140 кордоба, и немного разочаровавшего общего душа, нас впечатлил вид на Рио Коко. Отель расположился как раз на высоком берегу этой артерии. Весь вечер мы провели сидя на веранде, попивая пиво, обсуждая проведенные вчетвером дни в Москитии. За пивом приходилось ходить в бар метрах в двухстах по центральной улице. Бутылка 0.33 стоит здесь 15 кордоба, плюс приходилось оставлять залог в 5 кордоба за каждую бутылку. Окончив вечеринку я с Расмусом отправился окутанному ночью городку сдавать тару. Улицы были полны народу. У многих домов стояли мангалы, на которых поджаривалась говядина или курица, продаваемая вместе с жареными бананами и рисом за 50 кордоба всем желающим. Несмотря на наш совсем не местный вид, никто к нам во время наших вечерних прогулок за добавкой не приставал. Создалось впечатление спокойствия, рассеявшееся в ближайшие дни.
Марок пива здесь всего два: Victoria и Tona (Тонья). Найти место их продажи довольно легко — надо обнаружить значок или табличку с указанием этих брендов. Выгоднее брать литровые бутылки, стоящие около 40 кордоба. Банки 0.33 стоят чуть дешевле бутылок, в районе 15 кордоба, но не надо платить за тару.
Благодаря деревянной, а не бетонной комнате, москитной сетке и накопившейся усталости нам впервые за многие дни удалось погрузить в глубокий сладкий сон. Пробуждение наступило в пять утра. Отправиться в Пуэрто-Кабесас мы хотели на первом, шестичасовом автобусе. Пока собирали вещи и умывались, этот самый автобус появился перед воротами гостиницы, и весь народ, занимавший соседние с нами номера, дружно в него загрузился. Прощальный гудок, и сарай на колесах, все тот же старый американский школьный автобус неясной раскраски укатил в неизвестном направлении.

Было 5.45 утра 3-го августа. Хозяин гостиницы порекомендовал нам поспешить на центральную площадь, где до 6 утра автобус будет собирать последних пассажиров. Прибыли мы туда вовремя, только вот мест, чтобы ехать сидя в нем уже не было. В пути предстояло провести более 3 часов. Стоять не хотелось. Тут же откуда не возьмись появился водитель следующего, семичасового, автобуса, принявшийся агитировать нас ехать с ним. Не долго думая, мы согласились. Загрузив рюкзаки в салон рядом с садней дверью и заняв места поблизости, чтобы всегда держать багаж в поле зрения, мы зашли в соседнее кафе, где кроме кофе за 5 кордоба и печенья за 2 ничего больше потребить было нельзя. Чтобы не оставлять вещи без присмотра, завтракали мы о очереди: сперва Расмус с Микаэлой, потом мы с Олей. За едой каждый смог хоть не много отдохнуть от постоянной компании разноязыких попутчиков.
Около семи, как только все места были заполнены, наш автобус тронулся в путь. Сперва разочаровала дорога. Ни о каком покрытии вплоть до Пуэрто-Кабеса речи и не шло. Кочки, выбоины, подпрыгивания… Попуток мы тоже не видели, так что не зря мы положились на рейсовый транспорт, а не пошли голосовать на выезд из города. Минут через десять после отъезда проплывающие пейзажи, наполненные сосновыми лесами, решил приукрасить проповедник какого-то протестантского учения. Вооружившись микрофоном и заняв место в начале салона, он принялся во весь голос читать Библию (на испанском), затем комментировать ее (на мискито). Делал он это настолько вдохновленно и громко, что успел надоесть Оле минут через пять. Выступление же его продолжалось около часа, и закончилось сбором пожертвований в небесный банк. Кстати, о финансах. Проезд нам обошелся в 120 кордоба с человека.
Национальная денежная единица — кордоба (ударение на первое «о»). 20 кордоба — 1 доллар США. Здесь есть монеты в 1 5 кордоба, и банкноты в 10, 20, 50, 100, 200 и 500 кордоба. Причем билеты в 10, 20 и 200 кордобы сейчас заменяются на новые образцы, выполненные из пластика. Различать их между собой мы учились первые дни в стране.
По дороге мы остановились у придорожного кафе, удачно вписавшегося в окружающий его сосновый бор. Все тот же стандартный набор за те же деньги — 40 или 50 кордоба за цыпленка с рисом, фасолью и бананами. Чем-то нам такое меню стало напоминать Кубу. С голоду не помрешь, но и деликатесов тебе тоже никаких.
В Пуэрто-Кабесас (Puerrto Cbezaz) мы прибыли около 11 дня. С автовокзала, он же рынок, мы все вместе взяли такси до центра города. Всем нужны были наличные кордоба — а для этого банк. Обзаведясь деньгами, можно было подумать куда и как ехать дальше. Проезд обошелся в 10 кордоба с человека. Такая же поездка одному человеку стоила бы т же десятку — тариф фиксированный. То, что банкомат в банке принимал только карточки VISA, нас почему-то не удивило Пришлось менять последние заначенные наличные 100 евро, тепля надежду, что в Манагуа, куда мы собирались направиться отсюда, проблем с обналичиванием денег не будет.
Обзаведясь средствами, жизнь показалась нам веселее. Мы задумались над дальнейшими планами. Нужно было возвращаться на вокзал и узнавать расписание автобусов на столицу. Ехать автостопом казалось тогда неразумным. До столицы более 500 километров. И как оказалось, более трехсот из них — без покрытия, грунтовка. На этот путь автобус затрачивает более 20 часов. Соответственно, на попутках, каждую из которых пришлось бы неизвестно как долго ждать, мы могли бы затратить на эту дорогу не один день, на что мы морально готовы не были.
Для начала надо было где-то сложить рюкзаки. Расмус и Микаэла решили провести в этом городе несколько дней. Наш датский товарищ был здесь не первый раз и знал не плохой отель, куда мы все дружно и направились. По пути случилось одно происшествие — местная молодежи лет пятнадцати пыталась потрогать белую, видимую ими только по телевизору, женщину, читай Олю. Произошло это за моей спиной. Оля успели дать по рукам малолетним извращенцам, но сам инцендент и долгий несмолкающей хохот ничуть незасмущавщейся молодежи вкупе с пристальными изучающими взглядами со стороны других субъектов неопределенных занятий стали наводить на мысль о не таком уж благополучном в плане безопасности . После случившегося от окружающих начинаешь ожидать всего, что угодно. И это еще не столица.
В отеле оказался всего один свободный номер, который, как истинный джентльмен, занял Расмус. Микаэле оставалось идти на улицу и продолжать поиски. Бросать мы ее не стали. Решили найти ей дом, оставить там наши вещи и ехать на вокзал. Обойдя и объехав несколько мест из списка в нашем путеводители, мы так ничего и не нашли. Либо не было мест, либо цена не устраивала. В итоге, мы снова вернулись в отель к Расмусу. Тут мы решили оставить Микаэлу и ехать на автовокзал, и уже потом продолжить поиск жилья.
Снова на такси, экономя время, мы добрались на рынок, с которого отправляются автобусы как в столицу, так и в окрестные поселки. Поговорив с водителями, стало ясно, что нам тоже придется ночевать в этом городе. В Манагуа есть два рейса: утром в 8-9 часов, прибытие в столицы вечером или ночью, и днем в час, прибытие утром. Нам подходил только второй вариант. Напоследок мы забронировали места, пообещав прибыть за два часа до отправления и уплатить причитающиеся с нас по 400 кордоба с человека. В подарок Михаэле мы купили несколько апельсинов по 1 кордоба за штуку.
Вернувшись к нашим попутчикам, водрузив рюкзаки на спины и забрав Микаэлу, мы, обходя мимо все потенциально злачные места, отправились на поиски ночлега. Измучившись, утомившись, взмокнув от жары так, словно попали под ливень, обойдя все, что можно, нам пришлось выбирать. Лучшее из худшего. Микаэла поселилась за 100 кордоба в комнате без окон в бетонном доме, визитной карточкой которого был всюду проникающий запах плесени. Мы заняли деревянную комнатку в домике по соседству. Еще час мы приходили в себя.
Ближе к вееру мы условились встретиться на местном пляже. Где он находится, каждый имел смутное представление. Нам, немного отдохнувшим, просто хотелось прогуляться, осмотреть городок без отягчающих обстоятельств в виде дух рюкзаков. Для начала мы направились на центральную площадь, увенчанную церковью, Сандинистскими флагами и супермаркетом. Отсутствие рюкзаков сказалось положительно на реакции местно населения. На нас почти никто не пялился и не пытался потрогать. Небольшая улочка привела нас к «малекону» — земляной площадке с рестораном, откуда бетонная лестница спускалась к морю. Еще в начале спуска местная молодежь указала нам нужное направление поиска наши товарищей. «Два гринго там, справ!» Кроме нас на сером песчаном пляже, тянущемся вдоль всего городка, было всего человек двадцать. Никто не купался — волнение было слишком сильным, да и вода темно-серого мутного, насыщенного песком, цвета особо не привлекала. Первым нас покинул Расмус, сказав «всем пока, увидимся». После этого мы с ним больше не встречались. Чуть погодя обратно к гостиницам пошли и мы с Микаэлой.
Больше ничего интересного в этот вечер мы не предпринимали. Единственным развлечением был ананас, купленный мною в лавке напротив и съеденный на веранде с видом на торговую улочку, по которой время от времени прогуливались молодые люди старшего школьного возраста. Наше внимание они привлекли ремнями, накрученными на руки так, что пряжка выполняла роль кастета. При этом тут же работали магазинчики и лавки, шла торговля, гуляли обыкновенные прохожие.
На следующий день, 4-го августа, до нашего отъезда в Манагуа мы вместе с Микаэлой условились прогуляться в порт. Один из местных жителей сказал ей, что в утренние часы там можно наблюдать возвращение рыбацких лодок, промышляющих черепахами. На причале мы были около 8 утра, но никого не застали. По местным меркам — то уже день. Утро здесь в с 4 до 6 часов. Сильно переживать по этому поводу мы не стали. Шум моря, портовая жизнь, солнечная погода — что ее надо, чтобы умиротворенно посидеть на краю пирса и понаблюдать за окружающей нас суетой. Тут же обнаружилось небольшое кафе, посетителями которого были рыбаки, в столь ранний час уже попивающие пивко. Хозяин был рад увидеть среди своих гостей трех иностранцев. Он мигом нашел для нас столик и предложил единственное имеющееся у него в меню блюдо — жареного цыпленка с рисом и фасолью. И это в порту! А где же рыба? На этот вопрос хозяин лишь развел плечами.
Из порта мы отправились в гостиницу, собирать вещи, а Микаэла — в аэропорт, узнавать про самолет в Манагуа. Ехать на автобусе она не очень хотела. Встретились мы вновь уже перед нашим отъездом, душевно распрощались перед посадкой в такси (идти пешком через весь город с рюкзаками мы не рискнули). Оля и Микаэла даже прослезились, настолько они привыкли к друг другу за это время.
На автовокзале мы были около 12. Опоздали. Опоздали не на отправку, а на оплату билетов. Наши места, забронированные в середине салона, уже выкупили. Нам же достался последний ряд, где, удя по нашему опыту езды в таких автобусах, ожидалась максимальная тряска. Делать нечего, или ехать там, или ждать до завтра. Сдав рюкзаки на попечение водителя и кондуктора, мы прогулялись по рынка, сфотографировали парочка старых «Камазов», сохранившихся здесь со времен советской помощи в 80-е годы. Помимо них в можно встретить старенькие же Жигули, Иж-Комби, УАЗы, и даже ГАЗ 66. Правда большинство техники в довольно плохом состоянии. Зато тракторы «Беларусь» здесь в почете. По стране функционирует целая сеть поставляющая эту сельскохозяйственную технику, оригинальные запчасти к ней. Со слов водителей, «Беларусы» на никарагуанском рынке занимают лидирующие позиции.
В час дня началась наша 20-часовая поездка в столицу. Более тяжелого испытания еще не выпадало на нашу долю за все наше путешествие по Латинской Америке. Три четверти пути пролегало по грунтовой дороге, состояние которой было далеко от идеального или хотя бы среднего. Подпрыгивания, потряхивания, подплясывания… — ни о каком сне речи и быть не могло. Ноги вытянуть тоже было некуда. Сидения здесь установлено максимально близко к другу. Сами никарагуанцы роста не большого, да и пассажиров в общей сложности набирается больше. Ко всему прочему мы подверглись страшной химической атаке. За нами, между сидением и задней стенкой одна из теток установила свой багаж — коробки с подтухающей рыбой. Запах от них шел такой, словно мы сами ехали в этих коробках. Водитель, не будь дураком, тут же приспособил их под сидения для дополнительных пассажиров. Так что нам в затылок дышало еще пару человек, сидеть и дышать которым было «не совсем» комфортно, так что они, как могли, веселились, кричали, шутили. Еще перед отъездом один из чудесных ящиков дал течь. Средство борьбы было выбрано оригинальное — пол автобуса промыли мощным раствором хлорки. Комбинация хлора и тухлой рыбы… одежду и рюкзаки от этого запаха нам удалось отстирать лишь через неделю.
Около 8 вечера мы сделали остановку в придорожном кафе. Тут началась борьба за выживание. Вся толпа из автобуса кинулась заказывать пищу. Полвина — через прилавок, другая — через черный ход. У иностранцев, то есть нас, в этой борьбе было мало шансов. Пришлось дождаться, пока все жаждущие утолят свой голод и после этого заказать энчиладос, один из которых, который достался Оле, оказался подтухшим, и жареную говядину с бананами, съеденную нами уже в автобусе, отправляемую в рот при каждом удобном случае между кочек и ям. Уснуть удалось около трех часов ночи, когда мы наконец-то выехали на асфальтированную часть трассы. Сон был некрепок, асфальт местами заканчивалось, автобус сильно подбрасывало, так что будильник по приезду в Манагуа нам не потребовался.
В девять утра 5-го августа мы выгрузились на автостанции главного столичного рынка Майорэо (Mercado Mayoreo).

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

1 комментарий к записи “Москитовый берег — отчет о путешествии.”

  1. Людмила:

    Ну и приключение….даже не знаю, завидовать вам или радоваться, что я это только читаю))))Но интерееееснооо!!!!

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.